Российская армия не может перезапустить весенне-летнюю кампанию 2026 года: количество штурмов растёт, а захваченная территория сокращается. Средний темп продвижения за последние два месяца упал примерно до 4,5 квадратных километров в день — приблизительно в пять раз меньше, чем во время российского наступления 2025 года.
Как передает "Хвиля", об этом рассказал основатель канала Ukraine Matters Георгий Ивановс в эфире Silicon Curtain.
По его словам, данные DeepState показывают слом многолетнего цикла. Раньше российские силы активизировались зимой, затем был провал весной, потом снова рост летом. В этом году провал оказался глубже обычного, а когда Сырский четыре недели назад сообщил о возобновлении российской кампании, возобновления не произошло.
"В апреле Россия должна была показать лучший результат, потому что наращивала количество атак. Но в апреле показатели оказались ниже, чем в марте. Вместо того чтобы пойти вверх, график пошёл вниз", — сказал Ивановс.
Аналитик напомнил, что темп 2025 года в 20 квадратных километров в день дал менее одного процента украинской территории за год. По тогдашним оценкам, на полный захват Донбасса при таком темпе России потребовалось бы от трёх до пяти лет. При нынешнем темпе — умножьте на пять.
Ивановс перечислил факторы давления на российскую армию. Украина наращивает удары по логистике на дальности 50-150 километров. Украинские силы отключили Starlink для российских подразделений в Украине. Кремль из-за паранойи заблокировал Telegram, которым россияне пользовались для координации между подразделениями. Discord, через который российские операторы транслировали изображение с дронов в командные центры, также ограничен.
"Это создаёт намного, намного более сложную среду для них", — подчеркнул аналитик.
По оценкам Ивановса, последние пять месяцев украинские силы наносят России потери, превышающие её ежемесячные возможности по вербовке — ориентировочно 25-35 тысяч человек. Россия была вынуждена бросить на фронт около 20 тысяч бойцов из стратегических резервов, которые ранее якобы готовились для давления на страны Балтии.
Ивановс скептически оценил разговоры о возможной мобилизации в России на миллион человек. По его словам, в дроновой войне, имеющей резко оборонительный характер, простого увеличения живой силы уже недостаточно для прорыва украинской обороны.
Слухи о заговоре против Путина во главе с Шойгу аналитик отверг как выдавание желаемого за действительное. Шойгу, по его словам, сохранили жизнь как члену внутреннего круга, но лишили реальных рычагов — его ближайшее окружение из числа генералов вытеснено.
Отдельно Ивановс подчеркнул, что Путин, как его точно описал президент Зеленский, стал рабом этой войны. Заморозка войны не является для него худшим вариантом, но ему нужно чувствовать победу — поэтому любое предложение Киева он отклонит.
Отдельное место в разговоре заняла трансформация европейского восприятия. Долгое время, напомнил Ивановс, Европа воспринимала войну как сугубо украинское дело. Перелом произошёл, когда Россия начала запускать беспилотники, которые европейские системы ПВО не смогли перехватить, а администрация Дональда Трампа фактически разрушила доверие к натовским гарантиям.
"Внезапно они оказались в уязвимой позиции, где есть реальный враг, который может сильно испортить им день, а инструментов против него почти нет", — сказал аналитик.
Зеленский ответил на заявление Путина о встрече: надо найти формат
Ветеран ЦРУ: ФСБ сейчас имеет больше власти над россиянами, чем КГБ во времена СССР
Пустил родственников пожить: почему Верховный суд отказал собственнику в выселении
Стратегические игры за будущее Европы
Показать еще
Отдельно он раскритиковал европейские закупочные циклы. По мнению Ивановса, европейские правительства до сих пор склонны финансировать красивые концепты, тогда как украинские разработки, уже работающие на фронте, получают отказы с формулировкой "вы решаете проблемы сегодняшнего дня, а не будущего".
В целом, заключает аналитик, Украина сейчас находится в самой сильной политической позиции с начала полномасштабного вторжения: финансовая стабильность на два года вперёд, консолидация Европы после ухода Виктора Орбана из повестки после саммита в Ереване, и нейтрализация давления со стороны Трампа после провала его иранской кампании.
