Джон Форман был военным атташе Британии в Москве с 2019 по 2022 год — застал и подготовку к войне, и само вторжение, а до этого с 2008 по 2011 год работал в Киеве. Мало кто из западных чиновников подходил так близко к ближайшему окружению Владимира Путина в месяцы перед вторжением. В этом интервью он срывает с российского президента маску, разрушая привычный миф — гроссмейстера, просчитывающего на пять ходов вперёд, злодея-одиночку, поглаживающего кота, — и описывает нечто более мелкое и оттого более опасное: обороняющегося оппортуниста, сформированного детством в Ленинграде и КГБ, человека, который теперь заперт внутри построенной им же клептократии, без плана на войну и без выхода из власти.
Нам лгали в лицо
В предыдущий раз министр обороны Британии и начальник штаба обороны ездили в Москву вместе очень давно — в 1944 году, Черчилль и Аланбрук. Поэтому когда Бен Уоллес и Тони Радакин прилетели на встречу с Сергеем Шойгу и Валерием Герасимовым, это было серьёзным событием. Мы знали, что оба россиянина накануне разговаривали с Путиным и что встреча была частью подготовки, — поэтому хотели услышать всё из первых уст.
Шойгу повторял привычную ложь: что на Донбассе украинцы устроили геноцид русских, что Украина вот-вот превратится в плацдарм НАТО для удара по России, что Украина вообще-то русская земля. Уоллес умело возвращал разговор из выдуманной истории к реальным двусторонним вопросам. Герасимов заявил прямо: "У нас нет планов нападать на Украину". Тогда Радакин спросил его: если это правда, зачем на границе стоят 250 тысяч солдат? Герасимов промолчал.
Мы вернулись в посольство, и вопрос стоял просто: либо нам лгут в лицо, либо они говорят правду и не нападут. Мы пришли к выводу, что нас обманывают, что вся эта история — попытка убаюкать нас, заставить поверить, что готовиться не нужно. Доказательством стало то, что Уоллес, вернувшись домой, распорядился отправить Украине больше оборонительного оружия. Мы смотрели им в глаза, а они врали нам в лицо о том, что задумали.
Коллеги из Франции, Германии и Италии не всегда доверяли нашей оценке. Даже украинцы всё ещё говорили, что этого не случится. Мы им повторяли: послушайте, мы буквально встречались с этими людьми, они не блефуют. Россия к тому моменту уже потеряла фактор внезапности — всё было настолько заметно, что первое накопление войск началось ещё весной 2021 года, и мы своими глазами наблюдали, как копится техника. До самого конца некоторые всё ещё спрашивали: это гигантский блеф ради уступок Запада или подготовка к настоящему вторжению? Я твёрдо стоял на второй позиции: если у границы Украины стоит огромная армия, что-то скоро произойдёт. Другие настаивали, что всё это лишь рычаг давления в вопросе расширения НАТО и войск на востоке. В итоге прав оказался я, а не они.
Виски на балконе
Тот последний вечер выпал на 23 февраля, День защитника Отечества. Москва устроила грандиозный салют. Жены рядом не было — я на всякий случай отправил её в Британию, если дела пойдут совсем плохо. Я сидел на балконе с виски и сигаретой, смотрел на фейерверк, слушал, как этот громовой звук разносится над рекой рядом с посольством, и думал: я знаю, что будет дальше. Тогда я подумал, что если это случится, прежней жизни уже не будет. Так и вышло.
Утром 24 февраля мы все проснулись, и в телефоне уже было видео Путина, объявлявшего о начале специальной военной операции. Думаю, многие россияне тоже этого не ждали — они до последнего надеялись, что войны не будет, включая людей, которых мы считали очень близкими к верхушке власти. Решение принял сам Путин и узкая группа вокруг него — его неформальный круг, включая старых партнёров по дзюдо. Сама система оказалась не готова, отчасти поэтому Россия и провалила февраль и март 2022 года чередой военных неудач.
Почему он это сделал
Путин одержим Украиной с первых дней своего правления. Он раздражённо говорит об украинцах, об их якобы апатии, о том, что они посмели быть независимыми. В его картине мира они — часть "святой троицы" славянских народов вместе с русскими и белорусами, причём вовсе не отдельный народ, а просто ветвь русского народа, говорящая на странном диалекте. В этом много обычного шовинизма. За годы у власти он всё сильнее зацикливался на возврате земель, которые считает русскими, на идее "русского мира" и долге защищать русских за рубежом.
Так зачем он всё-таки это сделал? Во-первых, чтобы поглотить Украину и покончить с украинской государственностью — географически, политически и как с независимым народом, который нужно вернуть в лоно России. Во-вторых, потому что весь его план строится на том, что Россия — великая держава, а без Украины, по его мнению, ею быть невозможно. В-третьих, чтобы взять реванш за итоги 1991 года, которые он и силовики всегда воспринимали болезненно — как ощущение, что Россия проиграла холодную войну, хотя её никто не побеждал. В основе всего лежит вопрос наследия. Он хочет войти в историю как великая фигура, поэтому для него это личное — не просто геополитика, а этничность, обида, потеря и злость, всё сразу.
Он также видел в Джо Байдене слабого противника. Вторжение случилось сразу после эвакуации из Афганистана: в 2021 году Путин начал наращивать войска, а Байден в ответ предложил саммит. Путин посмотрел на это и решил: ты слаб, мне это сойдёт с рук. Тот же самый оппортунизм, что он проявлял и раньше. К счастью, расчёт оказался неверным: НАТО не раскололось, Америка осталась на стороне Украины, а украинцы стали воевать за собственную независимость.
Мальчик из Ленинграда
Тут сложно всё распутать, но он вырос в не самом благополучном районе тогдашнего Ленинграда в 1950-х, в тени войны, опустошившей город блокадой. Меня всегда поражал один эпизод: однажды я возлагал венок на воинском кладбище в Петербурге сразу после того, как там был Путин, — он возложил собственный венок на могилу брата, умершего от голода во время блокады. Он ездит туда каждый год — и это показывает его личную, человеческую сторону. Смерть того старшего брата тенью легла на его детство, а ещё одного брата он потерял от дифтерии в 1930-х. Потеря детей, потеря дядей, мать, пережившая блокаду, раненый отец — всё это было крайне тяжело и определило то, как его воспитывали.
Он рассказывал, что в детстве его травили сверстники в неблагополучном районе — единственный ребёнок в семье, живший в коммуналке. Не хочу заниматься дешёвой психологией, но детство у него было непростым, и, как любой ребёнок, он искал выход из бедности, искал порядок и структуру в хаотичной жизни. Именно это, думаю, и привело его в КГБ — символ нового советского порядка и престижа. Он говорил, что мечтал об этом с ранних лет; сначала его отправили в университет, и он выбрал юриспруденцию, потому что это повышало его шансы. Я в его возрасте нацелился на флот, а он — на КГБ.
"Вы нам не нужны": Глава Rheinmetall раскритиковал политику Меркель
Зеленский назвал приоритет в преддверии встречи с Трампом и предупредил о подготовке массированного удара РФ
The Sunday Times: Вэнс сменил тон по Украине — что он сказал о войне
Лукашенко извинился перед Зеленским и допустил окончание войны в 2026 году: "нужны компромиссы"
Показать еще
Преторианская гвардия и крыса
В 1950-е и 1960-е, особенно при Брежневе, советская космическая и ядерная программы переживали расцвет. Россия была великой державой, пережившей испытания войны и сталинизма, и будущее казалось светлым. КГБ был преторианской гвардией режима — на бумаге неподкупной, стражем государства, чья эмблема — меч, разящий врагов, и щит, защищающий русский народ. В этом был свой блеск. Путин видел в КГБ не просто работу, а образ жизни.
Все знают историю про крысу — загнанную в угол крысу, которую он в детстве поймал в подъезде. Честно говоря, я думаю, эту историю сильно раздули: это сотня слов, брошенных мимоходом в одной из его книг, которую другие превратили в ключ к пониманию его психологии. Эксперты любят повторять: не загоняй Путина в угол, он ответит как загнанная крыса. Но есть и другое прочтение: он отождествляет себя с мальчиком, который убежал от крысы. Он тогда отступил. И что интересно — в последние годы, когда мы действительно проявляли твёрдость с Путиным: Финляндия и Швеция вступили в НАТО, Украину вооружили, дали ей ракеты, — он вовсе не бросался в ответ, как та крыса из легенды.
Его годы в Ленинграде, затем в Петербурге, затем в КГБ в Восточной Германии — фундамент того, как он действует сейчас. Но он не существует в вакууме. Люди спрашивают, что первично: путинская Россия или российский Путин, — и в нём действительно много традиционного русского мышления: как он относится к Западу, с которым у него по сути нет реального опыта, как он опирается на русскую историю. Он русский националист, и этот национализм рос по мере того, как он чувствовал себя всё свободнее его выражать. Он продукт советского воспитания и окружает себя людьми того же поколения — рождёнными в 1950-х, выросшими в 1960-70-х, травмированными распадом Советского Союза, который они хотят компенсировать, по сути, "снова сделав Россию великой".
Заметной фигурой в КГБ он не был. Резидент, возглавлявший КГБ в Восточной Германии, его даже не знал — Путин был чиновником в небольшом городке, занимался внутренними диссидентами и контрразведкой, а не настоящим шпионским делом. Лучших разведчиков отправляли за рубеж; тех, кто послабее, оставляли внутри страны. Путину нравился образ КГБ — "кембриджская пятёрка", работа среди капиталистического врага, — но сам он сидел на второстепенном посту в Восточной Германии и следил за самими же восточными немцами. Его биографы любят преувеличивать его заслуги в КГБ, но это была огромная организация, а он — лишь один мелкий винтик в ней.
Дзюдоист, а не гроссмейстер
Аналогия с дзюдо работает намного лучше, чем образ многоходовой шахматной партии — гениального стратега, просчитывающего на пять ходов вперёд, злодея-одиночки, гладящего кота. Суть дзюдо — использовать силу противника против него самого. Путин по своей природе — человек обороняющийся, который реагирует на обстоятельства и хватается за возможности, а не стратег с великим планом на будущее. Дзюдо — это ещё и личная дисциплина: спортивная форма, образ жизни, кодекс поведения для мальчика, которому нужны были строгие рамки. Он всю жизнь поддерживает связь со своими партнёрами по дзюдо ещё с детства — явно что-то в этом для него значимо. Поэтому его так задевают отстранения российских спортсменов: он видит в спорте часть истории о величии России.
С возрастом он отошёл от образа всадника с голым торсом и борьбы с медведем — всякому мужчине, включая меня самого, рано или поздно приходит момент, когда красоваться без рубашки становится уже неразумно, особенно с возрастом и лишним весом. Но образ, который он культивирует, — сильный лидер, отец нации, историческая фигура. Лавров однажды сказал, что Путин сравнивает себя с Иваном Великим, Екатериной Великой и Петром Великим. Будь то парад Победы или его бесконечные пятичасовые прямые линии — всё это отражает то, как веками держались российские правители: выше политики, добрый царь, к которому можно обратиться и который всё уладит. Политика — ниже его достоинства, он вознесён над ней.
В последние годы вокруг него сложился настоящий культ личности — будто он непогрешим, всевидящ, всемогущ, единственный, кто способен противостоять "грязным" западникам и британцам, тот, кто знает всё. Это смешно. Я помню эти грандиозные постановочные мероприятия в Москве, выстроенные вокруг камер — примерно как здесь: он появлялся ненадолго, ни с кем толком не общался, просто транслировал сигнал на всю крупнейшую страну мира, чтобы поддержать этот образ.
Не тот человек, который стоит за всем
Якобы существует какой-то грандиозный заговор. Теории заговора — это прекрасно, они хорошо продают книги: Путин как злодей-кукловод, лицо тайного культа, члены которого в капюшонах где-то в башнях КГБ веками планируют будущее России. Это чушь. Много раз на своём пути Путин вполне мог остаться рядовым чиновником в Петербурге. Он воспользовался своим шансом на власть, ухватился за него и укрепил своё положение. Никакого хитроумного плана не было — настолько хитроумного, что впору было бы приписать ему авторство и вставить в учебники конспирологии.
Были ли выходцы из КГБ раздавлены крахом Советского Союза и потерей власти? Да. Хотели ли они вернуться? Да. Вернулись ли они? Да. Но представление, что где-то сидели люди с генеральным планом, не имеет ничего общего с тем, как устроена Россия. Россия куда более хаотична, а конец Советского Союза в 1980-х был особенно хаотичным — на фоне сворачивающейся войны в Афганистане. Поэтому такие книги и продаются — Путин стоит за Brexit, Путин стоит за неким тайным заговором, Путин стоит за возвышением Трампа. Любой, кто по-настоящему понимает Россию, знает: она едва справляется с собственными интересами, не говоря уже обо всём остальном. Это страна, которая пользуется чужими проблемами, а не создаёт их сама.
Силовики и другие группы влияния
Силовики — это группа людей со схожим прошлым в органах безопасности, в основном рождённых в 1970-х: Николай Патрушев, бывший секретарь Совбеза; Александр Бортников, нынешний глава ФСБ; Игорь Сечин; Сергей Нарышкин, нынешний глава внешней разведки. Их объединяет не только общее происхождение, но и общий склад мышления — параноидальный, скептический, жёстко реалистичный взгляд на мир, который сохраняется у них до сих пор. Именно из этой группы чаще всего исходят призывы к Путину продолжать воевать и "победить" в Украине.
Есть и другая группа, более меритократическая и технократическая, менее связанная с силовым блоком, — те, кто видит путь к более мирному сосуществованию с Западом. Но именно жёсткое крыло сумело проникнуть во все ключевые посты власти, и все они стареют вместе. Достаточно посмотреть на состав Совбеза накануне вторжения, чтобы выделить силовой блок. Есть и другие фигуры за кадром с прошлым в КГБ — по всей системе госкорпораций, и силовики уже проталкивают своих детей на властные позиции на будущее после Путина: самовоспроизводящаяся группа, которая надеется удержать рычаги власти и в будущей России. Они не единственные — есть ещё криминальный блок, силовые структуры в узком смысле, и те самые меритократы: не либералы, не голуби, а люди, которые просто смотрят на вещи чуть иначе. К сожалению, война за последние четыре года отдала ещё больше контроля именно силовикам.
Как нормальная экономика превратилась в клептократию
Убыточные, неэффективные госпредприятия — дело ЮКОСа это наглядно показало — не работают в руках государства. Передайте их в частные руки, и дело может пойти: лучше управление, западный опыт, мотив прибыли, биржа — весь обычный рыночный набор, который люди отчаянно пытались построить в 1990-х. Провал случился именно в том, как проводили приватизацию. Она забрала богатство у одной группы — компартии и госпредприятий — и передала его другой. Разница в том, что людьми в коммунистическом режиме двигала идеология, а людьми в новом частном секторе — жадность.
Так что хотя Путин и говорит об усилении государственного контроля, о возврате всего "в лоно государства", для рядовых россиян это обернулось катастрофой. У России огромный потенциал и богатство, но россиян снова и снова этого богатства лишают. Дорогой к состоянию стало государство, а не частный сектор — и это заслуга Путина и того, как он укреплял власть, раздавая привилегии.
Я впервые побывал в Советском Союзе в 1979 году пятнадцатилетним школьником, и чёрный рынок уже был повсеместным явлением, потому что государство не могло обеспечить людей необходимым. Если не получить еду, работу или место в университете через официальную систему — искали другой путь. Всегда существовало официальное коммунистическое государство с плановой экономикой и госмагазинами, и рядом с ним всегда была огромная теневая неформальная экономика — в Украине говорили, что она достигала четверти, а то и половины всей экономики. Она возникла как реакция на коммунистическую систему, а не на пустом месте. Когда Советский Союз рухнул и образовалась Российская Федерация, эти сети уже существовали, поэтому старое государство приватизировали прямиком в руки тех, кто уже успел набрать преимущество на чёрном рынке. Это и передало капитал так называемым олигархам в 1990-х, создало альтернативные центры власти и постепенно разрушило российское государство.
Роковой выбор Ельцина
Настоящее значение Бориса Ельцина в том, что он выбрал Путина своим преемником. Были и другие пути, другие возможные преемники, но семья и окружавшие Ельцина олигархи остановились на Путине, потому что сочли его надёжным — решили, что он не тронет их деньги и жизни и не станет менять выстроенную ими систему. Как говорил Навальный, это была ошибка исторического масштаба: пустив ФСБ обратно в огород, они запустили туда козла — и тот сожрал всю капусту, а после продолжил пожирать российское государство изнутри. Это свело на нет всё, чего Ельцин добился в девяностые, и привело к тому, что последовало: конфронтации с Западом, разгрому гражданского общества, концу свободных выборов и свободных СМИ, изгнанию неугодных, убийствам оппонентов, тюремным срокам за лайки в интернете и, конечно, войне против Украины.
Сходите в музей Ельцина в Екатеринбурге — и если верить их версии, перед вами Авраам Линкольн, сияющий демократ, который вёл Россию к земле обетованной. Но посмотрите на его реальный послужной список: короткое окно демократии в начале 90-х, а уже к 1993 году — переписывание конституции и преследование оппонентов, затем сфальсифицированные выборы 1996 года. Оптимизм насчёт того, что Россия перевернула страницу, сменился откатом к старым порядкам — неформальному государству, сращиванию криминала и политики, давлению на гражданское общество, — и в итоге всё это привело к Владимиру Путину.
Семья Ельцина, особенно его дочь и зятья, разбогатела в конце 80-х — начале 90-х и искала человека, которому можно доверять. Путин приехал из Ленинграда как аппаратчик бывшего мэра Анатолия Собчака, затем перебрался в Москву руководить департаментом имущества — то есть заниматься переводом государственной собственности в нужные частные руки, в чём он проявил себя весьма умело. Он поднялся в президентскую администрацию, затем в Совбез, затем в ФСБ, всё это время выстраивая отношения с конкурирующими группами — криминалом, спецслужбами, семейными олигархами. Он был трудягой, который делал, что скажут, и производил впечатление эффективного человека. Рассмотрели четыре или пять кандидатов, каждый из которых не прошёл проверку на доверие, и в итоге остановились на Путине.
Они поставили на то, что он их не тронет, и он это обещание сдержал. Но взамен Ельцину пришлось уйти со сцены в 2000 году и больше на неё не возвращаться — никаких комментариев со стороны. Всякого, кто всё же заговорил, особенно Березовского, вытеснили в изгнание. Березовский считал, что станет кукловодом, великой серой кардинальской фигурой, дёргающей за нити. Очень умный человек, сколотивший состояние в переходный период, но, как хорошо описано в "Волшебнике Кремля", он сделал неверную ставку и неверные расчёты. Он так и не понял, с кем имеет дело: что Путин безжалостен и полон решимости укрепить собственную власть и вовсе не собирался быть марионеткой в руках семьи. Первый тревожный сигнал прозвучал, когда в 2003 году Путин взялся за Михаила Ходорковского. Березовский лишился своих телеактивов, был вынужден бежать из страны и превратился в жалкую фигуру, умолявшую позволить ему вернуться и простить его. Он умер в изгнании — по одной версии, был убит, по другой — умер от разбитого сердца.
Сначала власть, потом богатство
Путиным движет власть, а власть порождает богатство. Он стремился к власти не ради денег — он хотел стать великой фигурой российской истории и перестроить Россию по своему представлению, а это заодно открывает доступ к колоссальному богатству. Система живёт на ренте, прежде всего от углеводородов, и на том, чтобы делиться этой рентой со всеми нужными людьми, — поэтому режим сказочно разбогател на экспорте нефти и газа. Деньги приходят, деньги уходят, и каждый на своём уровне получает свою долю — от добычи из земли до переработки и отправки за рубеж. Путин заработал колоссальные деньги. Посмотрите на суммы, которые называют применительно к другим фигурам режима, и можно только гадать, сколько он припрятал для себя. Когда он умрёт, мы узнаем, насколько огромным было его состояние.
И дело не только в цифрах на бумаге — это дворцы, построенные для него, крайняя роскошь, в которой живут эти люди. Разрыв между этим богатством и окружающей его бедностью при Путине только увеличился. Я читал один доклад, где говорилось, что неравенство в России сейчас больше, чем было в конце царской империи — той самой, что породила революции 1917 года. Это возмутительно, и это видно прямо на улицах Москвы. Но деньги — это смазка в шестерёнках этой системы: без коррупции, услуг по знакомству и взяток всё бы просто застопорилось. Она держится не на личной преданности и любви к Владимиру Путину.
В первые два срока он не был абсолютным правителем. Власть он укреплял постепенно — война в Чечне, "мочить в сортире", давление на гражданское общество, вытеснение таких людей, как Березовский. Но для меня ключевым моментом стал арест Ходорковского в 2003 году — одного из богатейших людей России, который нарушил негласную сделку: зарабатывай деньги, но не лезь в политику. Он финансировал форумы "Открытой России" и продвигал идею демократической рыночной экономики, что шло вразрез с курсом Путина на сильное государство и дирижизм. Его арест послал сигнал всем деловым кругам страны: в городе новый хозяин. С этого момента укрепление власти позволило Путину заняться геополитикой: он уже вмешивался в дела Украины в 2004 году, отрицал её независимость к 2007-2008 годам и развязал войну в Грузии в 2008-м. Ничего из этого не было бы возможно без ранее укреплённой власти.
Ловушка преемственности
Когда семья искала преемника, он должен был быть надёжным, трезвым и получить возможность себя проявить. Между назначением премьер-министром в 1999 году и помазанием на власть Путину нужен был свой момент — и чеченская война стала таким шансом. Я не верю во все теории заговора про взрывы жилых домов в Москве, хотя, признаю, это действительно выглядит подозрительно и вполне в духе того, на что способны КГБ и ФСБ. Но по замыслу это было или по случайности, он использовал войну, чтобы укрепить власть и противопоставить себя Ельцину: Ельцин с чеченцами не справился, а Путин покончил с ними с крайней жестокостью.
Дальнейшего плана нет. Люди гадают, перебирая имена — Шойгу, Бортников, Патрушев, Медведев, — как правило, это те, кто в России никогда не был. Они упускают главное: в момент, когда царь называет наследника, его собственная власть начинает утекать к преемнику — именно так произошло с Ельциным и Путиным. Когда я приехал в 2020 году, Путин уволил Медведева и, казалось, искал, кому передать бразды правления — он был у власти 20 лет и уже заскучал, — но никого не нашёл. Поэтому возникал вопрос: станет ли он пожизненным президентом, своего рода "суперотцом" российского государства по образцу Назарбаева в Казахстане, или просто уплывёт считать своё золото в швейцарском банке. Он не смог найти никого, кто повторил бы с ним то, что он сам сделал с Ельциным, и остался бы верен, поэтому он изменил конституцию и обнулил счётчик сроков. На бумаге теперь он может оставаться у власти до 2036 года, когда ему будет уже за восемьдесят. Не стоит ждать, что он уйдёт, — он просто не может теперь уйти от власти, он пленник созданной им же системы. Люди этой системы хотят, чтобы он оставался на месте, потому что именно он уравновешивает все конкурирующие центры силы, а его замена грозит нестабильностью.
Так что он умрёт на посту. Он превращается в российского Роберта Мугабе — зимбабвийского диктатора, который правил до глубокой старости и цеплялся за власть до самой смерти. Год от года Путин всё более дряхлый, всё дальше от того человека, каким был раньше, всё сильнее окружён стареющими подхалимами. Он ведёт Россию в никуда, без всякого плана. Когда он уйдёт, это, скорее всего, принесёт период нестабильности — как обычно и бывает в России при отсутствии ясного механизма преемственности.
Урок "Курска"
Катастрофа "Курска" случилась в начале его президентства и рассказала о нём всё: погибли около 80 моряков, а он отнёсся к их семьям с полным равнодушием и просто не захотел вникать в ситуацию. Урок, который он извлёк, — никогда больше не оказываться в таком уязвимом положении. С тех пор всё превратилось в постановку: избирательные кампании, публичные появления. Он никогда не встречается с обычными людьми без предварительной срежиссированности и никогда не участвовал в свободных дебатах с оппонентом. Он увидел слабость российской системы, но вместо того чтобы её исправить, обвинил людей в том, что они его опозорили. Именно тогда, после гибели подлодки, сняли командующего Северным флотом — не за гибель моряков, до которой Путину нет дела, а за удар по его репутации. Когда в 2022 году украинцы потопили в Чёрном море крейсер "Москва", он уже усвоил урок "Курска": потери скрыли, семьям ничего не сообщили, сам он промолчал. Мол, ничего не произошло, идём дальше.
Один известный российский генерал как-то сказал, что начальник генштаба должен быть хорошим царедворцем при царе и хорошим генералом для своих солдат. Со временем Герасимов перестал быть хорошим генералом и превратился в часть узкого доверенного круга. Надо отдать ему должное: спланировав вторжение из рук вон плохо — поддавшись на уверения ФСБ, что всё пройдёт как лёгкая прогулка, — он всё же сумел восстановить хоть какое-то подобие контроля на рубеже 2022-2023 годов. С тех пор всё очень по-герасимовски: медлительно, забрасывая проблему людьми, без всякой изобретательности. Беда в том, что теперь его держат исключительно за лояльность, а не за компетентность. И Путин не может от него избавиться, не подставив самого себя под обвинение, что решение оставить его на посту было его собственным. Поэтому такой живой щит, как Герасимов, остаётся на месте. Солдаты, военные блогеры, вся страна считают его посмешищем, но он там больше не ради военной компетентности — он там как царедворец.
Десятилетия наивного оптимизма
Запад 26 лет тешил себя оптимизмом. Ельцин мог сфальсифицировать выборы или напиться до беспамятства, а мы лишь пожимали плечами — "Борис есть Борис", как говорил Клинтон. Но тревожные сигналы были: старая система никуда не делась, она просто изменила форму. Аппаратчики, поднявшиеся ещё в Советском Союзе, стали новыми управленцами новой России; то же самое случилось и в Украине, где на властные посты вернулось немало бывших комсомольцев. На протяжении 90-х и в годы войны с терроризмом мы убеждали себя, что Путин на нашей стороне, что с ним можно работать — не удосуживаясь заметить, что он арестовал Ходорковского, разгромил гражданские свободы, пытался повлиять на украинские выборы, отравив Ющенко, вторгся в Грузию и организовал убийство Литвиненко.
Я был в Украине в 2008 году, когда туда приехал глава МИД Британии Дэвид Милибэнд и назвал происходящее поворотным моментом для Европы, тревожным звонком. А мы продолжали спать дальше — ещё шесть лет до аннексии Крыма, затем минский процесс и грязная война на Донбассе с сотнями погибших, чьи лица можно увидеть в Киеве, и, наконец, полномасштабное вторжение. В 1990-91 годах было такое облегчение от того, что холодная война закончилась, что мы были готовы дать Путину карт-бланш, закрывать глаза на многое — мол, это просто русские остаются русскими. Даже после отравления в Солсбери французы и немцы говорили: нельзя быть настолько резкими с русскими, Джон, нам всё равно нужно поддерживать отношения. Понадобилось дожить до 2022 года, чтобы люди осознали, с чем на самом деле имеют дело.
Мы тридцать лет разучивались понимать Россию, и теперь это понимание нужно выстраивать заново — на уровне правительства, СМИ и общества. Это противостояние на самом деле тянется с 1920-х годов, когда Сталин отказался от идеи мировой революции в пользу построения социализма в одной отдельно взятой стране, потому что понимал: Россия слишком слаба, чтобы противостоять Западу напрямую. Не имея возможности воевать в открытую, Россия с тех пор ведёт непрямую конфронтацию — шпионаж, подкуп, коррупция, покушения, торговля влиянием, дезинформация — весь набор инструментов, чтобы нас разделить, деморализовать и отвлечь от поддержки Украины и собственной обороны. Средства изменились — теперь это интернет и кибервойна, — но намерение осталось прежним: подтачивать нас изнутри.
Две армии, два общества
Есть два принципиально разных типа армии, и оба отражают общества, из которых выросли, — именно поэтому британская армия отличается и от российской, и от французской. В Украине всегда было слабое государство и сильное гражданское общество; в России — сильное государство и слабое гражданское общество. Украина — демократия со свободными выборами и относительно мирной передачей власти, если не считать 2014 год; Россия — нет. Поэтому в России действует авторитарная модель сверху вниз, а в Украине — низовое, изобретательное гражданское общество, где люди добиваются успеха вопреки государству, а не благодаря ему. Поскольку украинцы привыкли считать государство слабым и просто брать дела в свои руки, в стране сложилась армия снизу — небольшие бригады, люди сами набирают личный состав и сами ищут финансирование, очень изобретательные, но крайне локальные структуры, из-за чего одна бригада не всегда общается с соседней, и сейчас Украина как раз пытается это исправить.
В российской системе низовой инициативы нет вообще — всё выстроено сверху вниз. Это значит, что Россия способна внедрять решения массово, если решится на это, но при этом менее изобретательна, чем Украина. Украине трудно тиражировать удачные находки; Россия тиражирует легко, но её решения слабее. Так что мы наблюдаем противостояние двух совершенно разных армий, которые постоянно перенимают приёмы друг у друга. Но в основе всего, как говорил бывший президент Кучма, Украина — не Россия, что заодно разоблачает и путинский миф, будто Украина — просто потерянная провинция, населённая русскими, мечтающими вернуться домой.
Что до переломных моментов — беда в том, что слишком много говорящих голов постоянно заявляют, будто видят такой момент. Если отойти на шаг назад, позиции на фронте почти не изменились с 2023 года. Россия за последние пару лет продвинулась и продолжает давить на Донбассе с отдельными локальными успехами; у Украины тоже были успехи — она начинает перехватывать российскую логистику в сторону Крыма и осложняет снабжение противника, а вдобавок бьёт по российским НПЗ, чтобы войну ощутили и обычные россияне. Но для Украины ещё не все трудности позади. Россия по-прежнему больше, богаче и населённее. У Украины серьёзные внутренние проблемы, которые нужно решать, — прежде всего с людьми и деньгами. Позиция Америки при Дональде Трампе неопределённа — сейчас он выглядит настроенным скорее проукраински, но это может не продлиться, — а Европа то колеблется в одну сторону, то в другую. Я надеюсь, что Украина сохранит и расширит инициативу, но настоящий вопрос в том, заставит ли это Путина хоть немного изменить позицию, — и признаков этого я не вижу. Так что ставка обеих сторон — на то, что война продолжится. Теперь это война на выживание: кто продержится дольше.
