Корпус стражей исламской революции Ирана черпает стратегическое вдохновение из Вьетнамской войны, рассматривая американскую внутреннюю политику как решающее поле битвы — а не военное.
Историк Нил Фергюсон привел эту аргументацию в интервью The Free Press, отметив, что подход КСИР повторяет схему, давно устоявшуюся среди антиамериканских революционных правительств, сообщает "Хвиля".
"Идея уже прочно укоренилась в любом антиамериканском революционном правительстве: Соединенные Штаты, при всей своей военной мощи, уязвимы к внутреннему давлению — особенно если оно имеет экономическое измерение", — сказал Фергюсон. КСИР мониторит американские опросы, отслеживает падение президентских рейтингов и просчитывает инфляционный эффект закрытого Ормузского пролива.
По словам Фергюсона, Иран считает, что добился перелома, потому что Трамп отказался от развертывания наземных сил для возвращения контроля над проливом. "То, что он этого не сделал, в Тегеране должны воспринимать как грандиозную победу", — сказал он. С этой позиции КСИР может позволить себе игру на истощение, которую в свое время довел до совершенства Северный Вьетнам: выдвигать максималистские требования и непоколебимо ждать, пока Соединенные Штаты сами изменят свою позицию под давлением внутренних экономических проблем.
Северовьетнамский сценарий предполагал выдвижение девяти или десяти бескомпромиссных пунктов и простое ожидание уступок от Вашингтона. Фергюсон спрогнозировал, что та же модель проявится, если переговоры в Пакистане когда-либо состоятся. "Этот северовьетнамский сценарий с большой вероятностью будет продемонстрирован, если переговоры в Пакистане действительно начнутся", — сказал он.
Иранский мирный план из десяти пунктов требует полного вывода американских войск с Ближнего Востока, тотального контроля над проливом, военных репараций и признания права Ирана на обогащение урана — условия, которые Вашингтон считает неприемлемыми. Фергюсон сравнил пропасть между позициями сторон с застопорившимися мирными переговорами между Украиной и Россией, где война идет уже пятый год.
Ранее "Хвиля" рассказывала, почему Брюссель не хочет становиться ключевым игроком в войне с Ираном.
