В начале 2026 года российская экономика демонстрировала тревожные признаки медленного коллапса. Из-за санкций и военных расходов доходы падали, производство сокращалось, торговля замирала. Кредиты стали практически недоступными из-за заоблачных процентных ставок, а на горизонте уже маячила волна корпоративных банкротств. Символичным отражением этого тупика стали новости конца января: Россия вынуждена продавать нефть Индии всего по $22 за баррель — втрое ниже рыночной цены.
В материале The New York Times говорится, что, несмотря на то, что жалобы на экономическую ситуацию звучали давно, Путин их традиционно игнорировал — все вокруг понимали, что продолжение войны является его абсолютным приоритетом.
Однако в феврале что-то изменилось. Путин внезапно начал обращать внимание на экономику. Появились первые признаки того, что он, возможно, готов к переговорам с Украиной и ищет выход из конфликта.
По информации источников, близких к Кремлю, готовились масштабные кадровые перестановки. Кирилл Дмитриев — главный переговорщик Кремля, которого в окружении Путина считают фигурой без реального мандата, — якобы уже стоял на пороге отставки. Его должен был заменить Игорь Сечин — глава нефтяного гиганта "Роснефть" и человек с реальным влиянием, что должно было засвидетельствовать подлинную готовность Москвы к серьёзным переговорам. Одновременно над премьером Мишустиным начали сгущаться тучи: люди из его окружения стали фигурировать в уголовных делах.
Но 28 февраля всё оборвалось в один момент. Совместный американо-израильский удар ликвидировал аятоллу Хаменеи — и мир резко изменился. Нефть взлетела выше $100 за баррель. США в неожиданном развороте отменили санкции против российской нефти. Спрос на российские удобрения резко вырос на фоне глобальных перебоев с продовольствием. Экономические проблемы России рассеялись почти мгновенно.
Для Путина открылись и другие бонусы. Между США и союзниками по НАТО возник раскол — Европа отказалась направлять корабли к Ормузскому проливу, что вызвало гнев Трампа. Внимание и ресурсы Вашингтона оказались прикованы к Ближнему Востоку, отодвинув интерес от Украины — вместе с оружием и боеприпасами. В Кремле также трезво просчитывают: затяжная война в Иране способна подорвать рейтинги Трампа, ослабить республиканцев на промежуточных выборах и в конечном счёте привести к власти администрацию с иным взглядом на Россию. Зачем тогда уступать по Украине уже сейчас?
Впрочем, инсайдеры предупреждают: триумф может оказаться недолгим. Многие в Москве ожидают, что уже к маю ситуация на Ближнем Востоке стабилизируется, а санкции против России вернутся. Параллельно внутри страны нарастает тревога: перед осенними парламентскими выборами Кремль пребывает в состоянии, близком к паранойе, — блокирует Telegram, подавляет даже лояльных блогеров, осмелившихся критиковать Путина, а перебои с интернетом в Москве и Петербурге становятся привычным явлением.
В конечном счёте Путину вскоре придётся сделать выбор: либо согласиться на деэскалацию в Украине вплоть до завершения войны, либо усилить внутренние репрессии и даже объявить новую мобилизацию. Каким будет это решение — во многом зависит от того, продолжит ли Америка свою собственную войну.
Ранее сообщалось, почему США и Россия теряют статус сверхдержав.
